Глава вторая. АКАДЕМИК САМОЙЛОВ







Спустя неделю я мчался по автостраде Космоцентр - Москва и неотступно думал о гравитонной ракете. Принцип ее действия был для меня совершенно неясен. Я имел самые общие представления о гравитонах - носителях тяготения, полученные еще в Академии Звездоплавания. Другое дело - моя профессия, прикладная астронавигация. Любой астронавт скажет, что тяготение - это вполне реальная вещь. И для меня тяготение было таким же естественным свойством материальных масс, как и инерция, физическая природа которой тоже не познана. Однако в сущность тяготения я никогда не вдавался, ибо знал, что для познания этой сущности моей жизни явно не хватит.
Прямая как стрела электромагнитная автострада, электронное управление машиной и полная бесшумность движения создавали идеальные условия для путешествия. Я то дремал, убаюканный своими мыслями, то разглядывал проплывающие ландшафты. Дорога пересекала гигантские индустриальные районы, раскинувшиеся на всем протяжении от Волги до Москвы. Они сильно отличались от промышленных очагов в прошлых веках. Давно исчезли дым, копоть, шум и грохот. Новые заводы и фабрики, построенные из пластмассы и стекла, работали совершенно бесшумно. Ни один клуб дыма не поднимался даже над металлургическим заводом. Домны отошли в область предания. Энергия, необходимая для плавки металлов, поступала от атомных и термоядерных электростанций. Технологический процесс получения металлов осуществлялся в индукционных вакуумных печах.
...Машина проносится мимо титанового комбината. В начале XXI века титан окончательно вытеснил железо, так верно послужившее человечеству долгие тысячелетия. По сравнению с железом титан обладает исключительной стойкостью к действию кислорода и влаги воздуха, прекрасно противостоит кислотам, щелочам, солям, превосходя в этом отношении даже благородные металлы: золото, серебро, платину. Конструкция и машины из титана живут столетия, тогда как железные и стальные изделия - не более сорока лет. С помощью нейтронного облучения титану придаются самые разнообразные ценные свойства.
Легированный титан - основной металл межзвездных ракет. Его свойства неожиданны и удивительны: он не пропускает космических лучей, выдерживает удары небольших метеоров, необычайно тверд и жаростоек при легкости, не уступающей алюминию.
На горизонте встали строгие корпуса радиационного металлургического завода. Радиационная металлургия - новая, развивающаяся отрасль промышленности XXIII века. Работая в тончайших режимах, радиоактивные аппараты, управляемые кибернетическими машинами, изменяют структуру атомных ядер обычных химических элементов. В результате целой гаммы искусственных превращений возникают редкие и рассеянные элементы - германий, галлий, скандий, иттрий и многие другие, получение которых обычными методами металлургии чрезвычайно сложно и стоит дорого.
Промышленные районы сменялись сельскохозяйственными. До самого горизонта тянулись прекрасно возделанные поля. Искусственный подогрев и облучение, подземное орошение позволяли снимать по два-три урожая в год, выращивать в северных широтах рис, хлопок, лимоны.
Через шесть часов я подъезжал к столице Восточного полушария, сохранившей название Москва.
В Москве всегда помнишь о героическом XX веке, который смело шагнул к светлому будущему, в тот прекрасный мир, где сейчас живу я и мои братья во всех уголках Земли. Люди XX века принесли неисчислимые жертвы, пролили реки крови, но рассеяли страшную тучу фашизма, нависшую над миром в те времена.
И сколько бы раз я ни подъезжал к столице Восточного полушария, меня всегда охватывали чувства сына, встречающего ласковый взгляд матери, ее светлую улыбку и прикосновение заботливых рук. Гул биения жизни огромного города волнами вливается в мое сердце.
Центр города угадывался легко: там возвышалось гигантское здание Всемирного Научно-Технического Совета. Верхняя часть здания заканчивалась статуями Маркса, Энгельса, Ленина и Труженика Освобожденного Мира. Ночью статуи освещались изнутри и были видны за сотни километров. Сколько раз, возвращаясь из межзвездных экспедиций, я еще издали приветствовал великих провозвестников нового мира. Трасса орбитальной ракеты, возвращавшей меня с восемнадцатого спутника на космодром, всегда проходила севернее Москвы на высоте ста километров. И первое, что возникало на экране моего астротелевизора, была статуя Владимира Ленина, ярко выделявшаяся на фоне погруженной в ночь Земли. И каждый раз мое сердце наполнялось бесконечной гордостью: Ленин, деяния которого принадлежат всем будущим временам, - мой земляк!
...Движущиеся многоярусные тротуары бесшумно и быстро несли меня в научный сектор города. Был весенний полдень; небо, с утра закрытое густыми облаками, посылало теплый рассеянный свет; солнце из-за складок облачных гор изредка бросало на землю робкий луч, ясный и радостный, как улыбка ребенка. На крышах зданий бесшумно работали электрические установки, направляя вниз ионный ветер - ветер дивной свежести и здоровья. Удобно расположившись в легком кресле восьмого яруса, я скользил глазами по сторонам. Поток бесшумных автомобилей внизу; стаи вертолетов, словно птицы снующих по всем направлениям; колоссальные громады зданий из стекла и пластмассы; тихий говор людей, едущих выше и ниже меня; мелодичный гул пассажирских кругосветных стратопланов, проносящихся высоко за облаками...
Но вот, наконец, и Академия Тяготения. Я перешел на эскалатор, перевозивший пассажиров вниз, на улицы, и очутился у подножия здания. С некоторым смущением вошел я в просторный вестибюль Академии, где меня строго встретили бюсты Ньютона и Эйнштейна, установленные по бокам широкой, как приморская терраса, мраморной лестницы главного входа. Справочный экран указал мне, где найти Самойлова. Дверь его комнаты была приоткрыта.
- Можно? - спросил я, заметив в глубине небольшой, просто обставленной комнаты пожилого коренастого человека, уткнувшегося в толстые кипы проектов.
- Кто там? - недовольным голосом ответил ученый, не поворачивая головы. Если студент, то принимаю от двух до пяти...
- Нет, не студент, проговорил я, входя в комнату.
- Тогда что вам нужно?
У Самойлова были серые, колючие как иголки глаза в очках.
Не очень радушная встреча. Я немного растерялся, но виду не подал.
- Вам не говорил обо мне Чешенко? Я из Космоцентра.
Ученый наморщил лоб, очевидно вспоминая. Потом его лицо разгладилось, и он почти тепло взглянул на меня.
- Вспомнил, - сказал он более миролюбивым тоном. - Вы Андреев?
- Да.
- Тогда садитесь. - Он широким жестом указал мне на кресло, заваленное рулонами чертежей. - Могу обрадовать: будете пятьсот шестьдесят вторым претендентом на должность штурмана.
Я присел на краешек кресла.
- Так ты участвовал в экспедиции, исследовавшей систему Сириуса? - оживленно спросил физик, вспомнив, вероятно, подробности разговора с начальником Космоцентра. - И собственными глазами видел знаменитый белый карлик Сириус Б?
Польщенный вниманием, я приготовился подробно рассказать, но Самойлов уже забыл о своем вопросе. Он что-то разыскивал в груде бумаг.
- Сколько тебе лет? - неожиданно спросил он.
- Тридцать восемь. - ответил я, решив ничему не удивляться.
- Давно летаешь на фотонных ракетах?
Вместо ответа я отвернул лацкан куртки, показывая ему медаль, на которой было выгравировано: "Сто световых лет".
- Ага... - удовлетворенно протянул ученый, с минуту помолчал и заговорил о вещах, совсем как будто не связанных с предыдущим разговором. - Вот здесь должна быть эта планета, - он энергично обвел красным овалом юго-восточную часть созвездия Змееносца. Перед ним лежала подробная карта ядра Галактики, густо испещренная обозначениями.
- О какой планете вы говорите? - осторожно спросил я, разглядывая карту из-за его плеча.
- О той, к которой нужно лететь.
Тогда я более внимательно посмотрел на Самойлова, и мне вдруг показалось, что он просто шутит. Светлую точку на окраине Галактики, отмечавшую местоположение Солнца, и красный овал в центре Галактики на карте можно было соединить расставленными пальцами. Но я-то знал, что на самом деле здесь улеглось расстояние, равное тридцати тысячам световых лет! Я не рассчитывал прожить столько и не представлял, как это можно всерьез говорить о поисках планеты в центре Галактики.
- Центральное ядро нашей Галактики состоит из десятков миллиардов звезд, - Самойлов, кажется, разговаривал сам с собой. - Даже если только у одного из ста миллионов этих солнц имеется по обитаемой планете, - и то в центре Галактики должно быть не менее тысячи обитаемых планет. Десять лет я вел точнейшие наблюдения с помощью уникальных телескопов двадцать второго спутника за движением звезд в центре Галактики, на три года загрузил вычислениями целый комбинат электронно-счетных машин - и вот результат.
Самойлов любовно погладил стопку толстых книг.
- Это расчеты движений планеты Икс (пока назовем ее так) и ее центрального светила. - пояснил он. Я утверждаю, что планета Икс предельно близка по условиям жизни к нашей планете. Более того, я уверен, что там есть разумные существа.
- Ну и что из этого? - спросил я, еще не понимая, к чему он клонит.
- Как что из этого?! - возмутился Самойлов. - Если бы удалось разыскать общество, близкое по развитию к человеческому, установить с ним связь и обмен достижениями науки, техники, культуры, - это принесло бы неоценимую пользу землянам.
Да, но тридцать тысяч световых лет!.. Я не решался перебивать увлеченного академика.
Словно угадав мои мысли, ученый спросил:
- Ты, конечно, знаком с основами теории относительности?
- Да, еще с Академии, - ответил я.
- Тогда расскажи, что ты знаешь о парадоксе времени.
- Лорентцево замедление течения времени? [Лорентцево замедление течения времени - явление, открытое Эйнштейном. Заключается в том, что течение времени в материальной системе, например ракете, движущейся со скоростью, близкой к скорости света, замедляется, и тем сильнее, чем ближе скорость тела к скорости света. Названо "лорентцевым замедлением" в честь голландского физика Лорентца (Лоренца). (Здесь и далее примечания автора.)] - переспросил я. - Так это известно любому астронавту.
- Ну и за сколько же лет можно долететь до центра Галактики на современном астролете?
Я немного подумал и ответил:
- Звездолет высшего класса - высокочастотная квантовая ракета - развивает скорость 299 с половиной тысяч километров в секунду. Время в ней замедляется в двадцать раз по сравнению с земным. Полет в ней займет полторы тысячи лет.
Академик в притворном ужасе всплеснул руками:
- Я не дожил бы до конца этого перелета!.. Даже ты не вернулся бы на Землю.
Я не мог понять, шутит он или говорит всерьез.
- А что ты сказал бы, - тут Самойлов заговорщически понизил голос, - о скорости больше световой?
- Что такой не существует в природе. Это знали еще наши предки, в частности старик Эйнштейн. - Собственный ответ показался мне удачным.
Академик загадочно усмехнулся.
- Смотри сюда. - Он щелкнул переключателем, и на противопложной стене засветился объемный экран супертелевизора. Зеленоватые отблески упали на предметы. - Это макет новой межзвездной ракеты, по сравнению с которой квантовая ракета просто черепаха.
Вот что рассказал мне академик о новом межзвездном корабле.
Это гравитонная ракета. Ее идея стала реальной всего лишь пятнадцать лет назад, когда физикам удалось извлечь энергию, заключенную внутри гравитонов. Теперь почти разгадана физическая сущность тяготения, им научились управлять. Гравитация, или тяготение, - это очень сложное электромагнитное взаимодействие между телами. Гравитоны - как бы "атомы" тяготения, его передатчики. Любое материальное тело излучает в пространство кванты (порции) гравитационной энергии и создает вокруг себя поле тяготения. Гравитоны фантастически малы. Электрон и гравитон - все равно, что Солнце и песчинка! Ясно, что в таких крайне тесных областях пространства, как внутригравитонный объем, энергия сконцентрирована неизмеримо больше, чем в атомном ядре.
На Меркурии был построен грандиозный ускоритель мезонов - ядерных частиц. Ускоренные мезоны необходимы для бомбардировки ядра атома. Кольцевой магнит ускорителя опоясывал планету по экватору. При бомбардировке вещества ускоренные мезоны проникали в бесконечную глубь материи, до последних границ микровселенной, и вызывали распад гравитонов. Энергия гравитонов выделялась в виде электромагнитных квантов.
Но ведь не станешь на ракете монтировать гигантский ускоритель!
Два года спустя был открыт катализатор, ускоряющий распад гравитонов в обычных условиях; необходимость строить громадные ускорительные машины отпала. Этот катализатор называется каппа-частица. С ее открытием стало возможным применение энергии гравитонов в звездоплавании. Вот как появилась гравитационная ракета! Так как энергия гравитонов имеет сверхгигантскую концентрацию в ничтожно малом объеме - это вулкан, заключенный в булавочной головке, - то десять тысяч тонн гравитонов заменяют миллионы тонн обычного ядерного топлива. Поэтому гравитонная ракета в десятки раз меньше фотонных и квантовых кораблей. Скорость ее - двести девяносто девять тысяч семьсот девяносто пять километров в секунду, только на две десятых километра в секунду меньше скорости света.
Фотонным [Фотонная ракета - космический корабль, который движется за счет отражения фотонов (квантов света) от его параболического зеркала. В двигателе фотонной ракеты вещество полностью преобразуется в излучение.] и квантовым [Квантовая ракета - то же, что и фотонная, но вместо фотонов она отбрасывает кванты невидимого света (например, ультракороткие радиоволны).] ракетам никогда не достичь такой скорости! Ядерное топливо, на котором они работают, не дает столько энергии, сколько необходимо для увеличения скорости с двухсот девяносто девяти с половиной тысяч километров в секунду еще на двести девяносто пять. Вот что значат эти оставшиеся километры у самого порога скорости света! Чем ближе к нему, тем все более громадные количества энергии нужно затрачивать на каждый новый километр в секунду. Ведь для увеличения скорости со ста тысяч до двухсот девяноста тысяч километров в секунду надо израсходовать энергии в миллионы раз меньше, чем на один - только на один! - километр у порога скорости света! А чем ближе к скорости света, тем стремительнее замедляется время. В гравитонной ракете время замедлится ровно в тысячу двести раз по сравнению с земным. До центра Галактики она долетит за двадцать пять - тридцать лет.
- Но это не все, - продолжал академик. - Гравитонная ракета может развить скорость больше световой!
- Это невозможно, - храбро возразил я. - Скорость света предельна и недостижима для материальных тел.
Самойлов торжественно поднял кверху указательный палец:
- Постулат Эйнштейна о том, что скорость света есть наивысшая скорость в природе, не абсолютно верен. Открыт более глубокий закон природы, который гласит: скорость света - это лишь нижний предел скорости передачи взаимодействия в мезонном поле. Верхний предел - скорость распространения гравитонов.
- Какова же их скорость? - спросил я голосом, хриплым от волнения.
- В тысячу раз больше скорости света!
Передо мной словно рушился мир. Теория относительности, полтора столетия державшая все здание физики, оказалась всего лишь частным случаем более общей теории пространства-времени-тяготения...
Насмешливый голос академика вывел меня из задумчивости:
- Итак, ты пришел вербоваться на гравитонную ракету?
- Да, - ответил я смущенно. - Согласны вы меня взять?
Ученый некоторое время молчал, дружелюбно рассматривая меня.
- Ты мне нравишься. Беру штурманом, - просто ответил он.
- А сколько человек входит в состав экипажа ракеты?
- Двое.
- Как?! Всего лишь два человека?
- Не удивляйся. Гравитонная ракета - новая и еще не испытанная машина для преодоления пространства-времени. Поэтому Всемирный Научно-Технический Совет вначале хотел послать ракету вообще без людей, заменив их роботами. Но после жарких споров Совет удовлетворил мое желание самому лететь на гравитонном корабле... и разрешил взять одного добровольца-штурмана. Мне надо лично проверить ряд теоретических положений. Чрезвычайно интересно проверить на практике, какие свойства получат пространство, время, масса тел за порогом скорости света.
- При скорости, равной скорости света, время в астролете должно остановиться, - несмело заявил я, вспоминая формулы Лорентца.
- Вот именно, - поддержал меня Самойлов. - Однако я не могу сейчас предсказать, что произойдет со временем при сверхсветовой скорости. Только познав все, можно умирать, - неожиданно грустно улыбнулся академик. - Я хотел бы жить бесконечно...
И тотчас перешел на сухой, деловой тон:
- Итак, решено, мы летим. Через полгода на лунном космодроме, в Море Дождей, состоится старт гравитонной ракеты "Урания".



далее: Глава третья. СЕРДЦЕ ОСТАЕТСЯ НА ЗЕМЛЕ >>
назад: X X X <<

Александр Колпаков. Гриада
   Глава первая. РОЗЫ И ТЕРНИИ
   X X X
   Глава вторая. АКАДЕМИК САМОЙЛОВ
   Глава третья. СЕРДЦЕ ОСТАЕТСЯ НА ЗЕМЛЕ
   X X X
   X X X
   Глава четвертая. "УРАНИЯ"
   X X X
   Глава пятая. МЫ УХОДИМ В БЕСКОНЕЧНОСТЬ
   X X X
   Глава шестая. ЗА ПОРОГОМ НЕВИДИМОГО
   X X X
   Глава седьмая. ВЗРЫВ СВЕРХНОВОЙ
   X X X
   Глава восьмая. ПЛАНЕТА ИКС
   X X X
   Глава девятая. СОБРАТЬЯ ПО РАЗУМУ
   Глава десятая. В СЕРДЦЕ ТРОЗЫ
   Глава первая. "ЗОЛОТОЙ ВЕК" НА ГРИАДЕ
   X X X
   X X X
   Глава вторая. ЧТО ЖЕ ТАКОЕ ГРИАДА?
   X X X
   X X X
   Глава третья. ОСТРОВА ОТДЫХА
   X X X
   Глава четвертая. ДЕТИ ОКЕАНА
   X X X
   X X X
   Глава пятая. ЭРОБСЫ
   X X X
   Глава шестая. ПОБЕГ ИЗ ТРОЗЫ
   X X X
   Глава седьмая. ГИГАНТЫ
   X X X
   Глава восьмая. ВЛАСТЕЛИНЫ КОСМОСА
   X X X
   Глава девятая. РАДОСТЬ ПОЗНАНИЯ
   X X X
   X X X
   Глава десятая. КОНЕЦ ПОЗНАВАТЕЛЕЙ
   X X X
   X X X
   X X X
   Глава одиннадцатая. ПРОЩАЙ ГРИАДА!
   ВМЕСТО ЭПИЛОГА